Проект «Теплые люди» В гостях Себастьян Прието Силва

Себастьян Прието Силва — музыкант-флейтист, священник-иезуит, доктор Священного Богословия по специальности в Библейском Богословии. Родился и вырос в Чили, в Сантьяго. С 2015 года служит в России, хотя первый раз он приехал в нашу страну в 1995 году. Он известен своей деятельностью в качестве преподавателя Ветхого и Нового Завета в Институте святого Фомы и Католической высшей духовной семинарии «Мария — Царица Апостолов», где является духовным отцом.
Себастьян родился и вырос в Чили, в Сантьяго, в традиционной семье католиков. Семья была большая: два старших брата-близнеца, сестра, Себастьян и младший брат.
4 января 2026 года отец Себастьян приехал в город Кемерово с концертом «Рождественские истории». В программе прозвучали произведения И. С. Баха, Г. Ф. Генделя, Ж. Бертье, Э. Морриконе, рождественские традиционные песни. Мы имели удовольствие пообщаться с Себастьяном Прието Сильва в уютной атмосфере.

Этот разговор — совсем не интервью. Это встреча людей, звучащих в унисон в одном пространстве. Легко и просто говорили о жизни: в чём её смысл, что такое любовь, об опыте встречи с утратой, о том, что помогает справляться с жизненными трудностями и унынием. И, конечно, о музыке! И о том, что всем нам может помочь чувствовать себя немного счастливее.

Немного о проекте «Теплые люди»

Идея проекта — встречаться в «живом», уютном пространстве с интересными людьми и беседовать на важные и глубокие темы: о жизни и её смысле, о любви, о страхах и мечтах, о том, что происходит прямо сейчас в контакте человек — человек.

Это очень живой формат: без записи встреч, без возможности поставить на стоп или пересмотреть между делом. Это своего рода терапевтическое, смысловое, духовное погружение в мир другого человека. И в процессе этого погружения и присутствия возможно заметить свои смыслы, унести их домой и обсудить с близкими. Эти беседы — про расширение не только сознания, но и кругозора. Поскольку каждый человек уникален и может рассказать не только историю своей жизни, но и раскрыть то, с чем он работает или чем увлекается с неожиданной стороны. Музыканты говорят о музыке, актеры — о театре и литературных произведениях и др.
«Теплые люди» — для всех людей без исключения. Во время такого «живого» общения можно прикоснуться своим присутствием к сердцу другого и… немного согреться друг об друга. Это место встречи, где можно замедлиться от суеты, отвлечься от виртуального информационного стримингового потока и погрузиться в объемный мир
человека.
Никаких лекций, никаких ролей — только разговор человека с человеком.
Мы верим, что такие встречи напоминают: жизнь — это не только планы и гонка, в ней есть место теплу, творчеству, созиданию и сотворению.
После встреч хочется уходить с ощущением, что внутри стало чуть больше света.
Первую встречу нашего проекта сформулировали в текст.
Приятного присутствия «человек — человек»!
Организатор проекта: Команда Центра духовно-психологической помощи «Чердак», руководитель — Елена Едуш.
Говорит с Себастьяном Прието Силва практикующий психолог, вовсе не журналист — Алина Госельбах.

«Это красиво»

Отец Себастьян. Расскажите, пожалуйста, о том, каким вы были ребёнком?
Я помню своё детство как очень красивое, интересное и весёлое время. Я помню себя как всегда улыбающегося мальчика. Об этом мне напоминают и мои сверстники из детства: «Помню тебя как парня, который всегда улыбался. Постоянно улыбался. Вот это Себастьян Прието, какой он был раньше, и сейчас ничего не изменилось: ты всегда
улыбаешься». Мы с сестрой были хулиганами: играли, дразнились, баловались. Как все дети. Когда мне было 9 лет, я впервые познакомился со смертью, и это было очень трогательно. Мой старший брат, один из близнецов, в возрасте 13 лет умер от инфаркта. Тогда я понял, что жизнь — это не просто радость, но существует и другое. Физически я испытывал странные ощущения, будто части меня больше нет, будто что-то отрезали (Себастьян указывает на руки). Мой брат был хулиганом и очень любил шутить. Он был нашим источником юмора дома. Нам, детям, сказали, что Отцу Небесному был нужен Родриго, чтобы смеяться там, на небесах, поэтому Он принял его, и теперь он там рассказывает анекдоты. И это было очень красиво.
Много лет спустя я снова испытал такие же физические ощущения, как будто часть меня отрезали (и снова указывает на руки), когда умер папа. И я понял, что сейчас на моём пути передо мной нет папы, только мама. Когда родители уходят, ты становишься на их место и идешь впереди, а позади уже другие люди, твои дети, если у тебя они есть. Это красиво. Это жизнь. Я переживал смерть близких не только духовно, но и
физически. Это очень странные ощущения. Так в раннем детстве я познакомился со смертью.
Отец Себастьян, когда вы рассказывали свою историю про утрату
близких, вы символически показывали на руки, которые «теряли»,
теряя родных и близких вам людей. Что вам помогло снова «отрастить
руки»?

Хороший вопрос. Я был верующим мальчиком — помогла вера. И я никогда не переживал смерть как конец жизни. Это просто проход. И, может, это наивно, но я действительно в это верю. Через несколько дней я видел во сне своего покойного брата — он улыбался мне. И это красиво. Это успокаивает. Вера очень помогает.
Как вы почувствовали своё призвание?
Было много знаков в моей жизни. И, может быть, один из первых знаков — это ощущение, что я читаю свою историю жизни как призвание. Как у каждого есть своя история, и можно смотреть на неё через призму призвания. Я могу сказать, что ядро моего призвания — сказать людям, что смерть — это не последнее слово, что есть надежда и воскресение после смерти, есть будущая жизнь.
Отец Себастьян, вы являетесь доктором Священного Богословия по специальности в Библейском Богословии и преподаете курсы библеистики. Как вы считаете, в чём смысл жизни?
Самый интересный вопрос, который мне часто задают: почему человек рождается, если потом умирает? Какой смысл смерти? И какой смысл жизни? Это красивые вопросы. И само по себе возникновение подобных глубоких вопросов, на которые ты не находишь ответов, помогает более-менее понимать эту проблему и снова и снова искать ответы.
Из книги Иова: хотя мы и знаем, что ответа нет, но это помогает находить смысл.
И ещё я думаю, что очень помогает осознание того, что мы начинаем умирать в тот день, когда родились. Это не пессимизм и не сухой реализм — это что-то красивое, потому что мы можем жить в полноте жизни и осознавать, что это наша жизнь. И я думаю, важно так жить — это дает свободу, радость, дает возможность жить жизнь сегодня. Это красиво. Прямо сейчас.
Франциск Ассизский так красиво выражал, что смерть рядом со мной, и называл ее сестрой. Кто рядом со мной? Моя сестра. У кого есть моя кровь? У моей сестры. У какого человека есть мой папа и мама? У моей сестры. И тогда моя сестра — это часть моей жизни, хочу я этого или не хочу. Она рядом со мной, и у нас есть отношения. Это очень красиво.
Отец Себастьян, сейчас вы говорите о том, что очень важно проживать жизнь и наслаждаться теми моментами и встречами, которые происходят прямо сейчас. Это действительно очень красиво. Расскажите немного про свою обыденность, человека, который проживает свой день. Какой вы любите завтрак? И с чего состоит ваш день?
Интересный вопрос (смеется). Только кофе! Крепкий, без молока и сахара. Как можно жить без кофе? Я не понимаю (смеется). И это тоже одна из мотиваций вставать! После ежедневной утренней молитвы мы совместно с братьями-семинаристами пьём кофе. Это хорошо. Но часто бывает, что первый кофе я выпиваю перед молитвой: встаю рано утром, три раза в неделю хожу в спортзал семинарии, где я занимаюсь фитнесом,
принимаю холодный душ и в одиночестве выпиваю чашку кофе. Потом я смотрю новости. Для нас, иезуитов, важно узнавать, как выглядит мир и что происходит в мире. А ещё, так как я преподаватель, я готовлюсь к лекциям, повторяю свой текст, так как я не носитель русского языка. Как говорит мой преподаватель русского языка: «Молодец, ты единственный, кто это делает» (смеется). Обожаю свою учительницу русского языка. И обожаю Священные Писания, и, можно сказать, я отдаю свою жизнь на лекциях. Я преподаю с любовью и уважением и в то же время формально,
академически. Также, как к духовнику, ко мне приходят люди на духовные беседы.
Обедаем вместе с семинаристами и ректором семинарии. И после обеда я не отдыхаю, не сплю днём. И даже в отпуске. Потому что много дел, и я готовлю лекции, духовные встречи, проповеди, реколлекции, если надо, принимаю людей к духовной беседе и занимаюсь музыкой. И, конечно, всегда меня ждут книги о Библии и другая литература. Вечером ещё раз молимся вместе в семинарской часовне, служим Святую мессу и ужинаем. Также гуляю, прохожу 10 тысячи шагов каждый день.
Чем для вас является музыка? И каков ваш музыкальный путь?
Почему именно флейту вы выбрали в качестве «своего» инструмента?

Когда мне было 7 лет, я играл на гитаре и пел в хоре. В это же время меня немного научили сольфеджио. Потом я забыл (смеется). Я принял участие в детском хоре из «Страстей по Матфею» И.С. Баха. Это было красиво.
Когда мне было 15–17 лет, я слышал, как звучит этот инструмент на мессе. Звучали разные инструменты: виолончель, скрипка, гитара и флейта. Я вслушивался в звучание, особенно в первой октаве: мне показалось, что звук флейты звучит очень глубоко и духовно, что это не просто красивый звук. Я наслаждался звучанием, и, находясь на мессе, я понял: я хочу играть на флейте.
Когда мне было около 18 лет, я почти купил флейту. Родители говорили: зачем тебе это? Это трудный инструмент. И, в конце концов, это как любовь, которая появилась, когда ты уже старый. Это очень серьёзно.
Когда мне было 28–29 лет, я был в Москве, проходил свою пастырскую практику, которую мы, иезуиты, делаем после изучении философии и до начала изучении богословия. Встретился с бывшим настоятелем из Чили, и он привёз мне флейту в подарок. Вау — я не знал, как разбирать и собирать её. Я купил книгу, потихоньку начал играть и вспоминать сольфеджио. Через несколько месяцев я нашёл хорошую
преподавательницу в Москве, и мы начали заниматься. Но у меня было только 3 урока, потому что мне надо было уехать из России. Для меня это тогда было очень трогательно: первый раз я так близко оказался с настоящим музыкантом. После этого я отправился в Италию, и там я случайно встретился со своим новым преподавателем. Сначала он не хотел со мной заниматься, потому что он не любил частные уроки. Так несколько раз я к нему подходил, и он понял, что я серьёзно настроен. Мы начали заниматься, преподаватель понял, что у меня есть страсть к музыке. Тогда я просто хотел играть на мессе, так же, как слышал это в своей юности. Просто красивый звук «пу-пи-пи» — и всё. Но преподаватель не понял меня и начал учить меня серьёзно: давал разные сложные упражнения и задания, отправлял меня в консерваторию.
Я считал, что уже слишком стар для этого. Мне было очень трудно, я нервничал и хотел всё бросить. Когда-то во время урока я перестал играть на флейте и подбросил ноты в воздух.

Что случилось? — спросил преподаватель. — Мне тяжело, — говорил я. — Я просто хотел играть на мессе.
Тогда нам стало понятно, что изначально мы друг друга не поняли. Успокоились. Преподаватель сказал: у тебя есть талант, есть страсть — это две главные вещи. Поступай в консерваторию. И я принял решение вместе со своим настоятелям идти вперёд, в консерваторию. Параллельно, учась в консерватории, я писал докторскую
диссертацию по библейскому богословию в университете. Я совсем не отдыхал. И когда я закончил консерваторию, я сказал: сейчас по воскресеньям я могу отдыхать! (Смеётся.)
Сейчас я не занимаюсь музыкой столько, сколько бы хотел, ввиду занятости. Но я вспоминаю время, когда учился в консерватории: я занимался музыкой по 8 часов каждый день, или больше, готовясь к экзаменам. Это было красиво. И совсем не утомительно. И если позволяет время, я мог — и могу сейчас — просто не чувствовать времени за занятием музыкой. Мне это очень нравится, и я всегда воспринимал это
как хобби, а не как что-то серьёзное. То есть я должен признать, что теперь я воспринимаю музыку как настоящую работу, особенно когда готовлюсь к концерту и выступаю. Я чувствую музыку как часть своей миссии.
Какие отношения между музыкой и богословием?
В консерватории знали, что я священник и пишу богословскую диссертацию, и мне в экзаменационной комиссии задали такой же вопрос (улыбается).
Я думаю, что музыка — это голос Божий. Он говорит нам, что, несмотря на то, что ты думаешь, несмотря на твою веру, твою религию, несмотря на то, веришь ты или нет, музыка — это универсальный голос для всех. И это всё от Бога. Я также писал диссертацию в консерватории. Она была об эпохе барокко в Южной Америке во времена барокко в Европе, в поселениях, так называемых «иезуитских редукциях». Преподаватели комиссии не знали, что во времена Вивальди и Баха барочную музыку исполняли индейцы в джунглях на другом континенте. В музыке это называется
миссионерское барокко. То есть они исполняли европейское барокко без украшений. Для моих преподавателей это было открытие, и поэтому они неожиданно поставили мне самую высокую оценку (улыбается). Когда я сам изучал миссионерское барокко, я спрашивал у разных музыковедов: почему так мало украшений? Потому что музыканты, местные индейцы и европейцы, полагали, что человек — это одна нота, а
Бог — другая нота. И не должно быть «препятствий» между ними. Они считали, что эти украшения, хоть они и красиво звучат, препятствуют единству, связи человека с Богом. Считали, что миссионерское барокко — для славы Божьей. Вот такая религиозная, духовная причина. Очень интересно. И я думаю, что когда мы исполняем инструментальную музыку или вокал — это голос Божий. За всем этим — Творец!
Как-то я был в Томске, репетировал на флейте перед концертом. Стояла ветреная погода. Скрипнула дверь, и в помещение, где я играл, вошли парень и девушки со словами: «Отец, можно вас послушать?» Они разместились на подушках, и девушка сказала: «О, как красиво ветер дует!». Я спонтанно ей произнёс: «Вы знаете, это Отец Небесный со мной играет. Он дует — и я тоже дую. Я на флейте, а Он — ветром». Девушка восхитилась. А у меня было полное ощущение, что я был с Богом, и мы играли с Ним вместе.
Какие ощущения в теле вы испытываете, когда соединяетесь с инструментом, когда играете на флейте?
В начале беседы мы обсуждали, как это — когда ощущаешь, будто нет рук. А тут — ощущение, что инструмент становится частью твоего тела. Очень красивая антропологическая метафора Бога — это флейта. В Библии сказано: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою». И у флейты есть отверстия, в которые флейтист дует, словно в ноздри, как сам Бог.
Отец Себастьян, вы сегодня много говорили о том, что вас восхищает, выражая это словом «красиво». В этом чувствуется так много любви. И мой вопрос будет таким: как вы понимаете для себя, что такое любовь? Как вы ощущаете ее внутри себя?

Я думаю, что любовь можно сравнить с воздушным шариком, внутри которого еще множество маленьких, разного размера воздушных шариков и светящихся лампочек. Любовь — это многое: это общение, сообщение, это когда ты желаешь добра другому человеку. Когда ты хочешь, чтобы этот человек жил с радостью, с миром. Но и простить другого человека — это тоже любовь. Прощание — тоже любовь. И я тоже
человек и также знаю, что у меня и у других людей есть недостатки, но есть и таланты, великолепные таланты. Я даю тебе любовь и получаю любовь от тебя. Игнатий Лойола
говорил: «Любовь следует вкладывать более в дела, чем в слова». Это не теория. Прежде всего любовь означает любить другого человека конкретно, буквально в поступках. Это не просто «я тебя люблю», а я показываю, и ты чувствуешь, осознаешь, что я тебя люблю. И второе: «Любовь заключается во взаимном общении сторон». Игнатий учил, что любящий отдает любимому то, что имеет сам (знания, таланты, ресурсы), и наоборот. Это делает любовь динамичным процессом «давания и
получения». Но в этом шарике есть разные — маленькие и побольше — шарики.
И они могут быть про уважение к другому человеку. Понять другого человека — это тоже любовь. Принимать человека таким, какой он есть, — это тоже любовь. Ищите, смотрите, какие ещё есть шарики в этом огромном шаре, который зовётся любовью.
Что вам помогает справляться с трудностями? И что вы бы посоветовали людям как «лекарство» для самоподдержки?
Есть множество красивых молитв. Но также, когда ты обращаешься к Иисусу, Богородице, Святому Иосифу, Отцу Небесному своими словами: «Господи, помоги мне, потому что я боюсь предстоящего концерта», или «я испытываю злость на какого-то человека, помоги мне его, или её, простить, потому что если я встречу его на улице, я могу реагировать очень негативно». И вы спросите: а как можно такое говорить Богу? Можно. Потому что Он знает мою душу, Он знает меня, Он мой Создатель, Он мой Спаситель. И я благодарю Его за это. И это тоже любовь.

Большое Вам спасибо за эту беседу. Отец Себастьян, что бы вы пожелали каждому человеку на планете?
Красивый вопрос (улыбается). То, что я сейчас скажу, не я придумал. Это придумал Отец Небесный, когда создал этот мир — чтобы люди жили с радостью и с миром. Это замысел Божий. И тем, кто болен — здоровья. Когда у тебя есть здоровье, у тебя есть всё, всё, всё. И даже если у тебя есть депрессия, и ты потерял работу, тебя не приняли куда-то, есть проблемы в семье — с женой или с мужем, или с детьми, есть проблемы в стране, в Церкви, — несмотря на это можно найти маленькие радости, которые просто есть. Это говорится в книге Екклесиаста: есть маленькие радости в каждом дне — их нужно искать. И радоваться. Это очень красиво. Например так: в плохой свой день я был в супермаркете, на меня взглянул незнакомый ребёнок, который был на руках своей мамы, и улыбнулся мне. Я улыбнулся в ответ. Это был короткий момент, когда я проходил мимо них, секунда. В этом ребёнке я видел Бога — Он мне
улыбался. И это дало мне смысл того дня, хотя тогда я видел, что вокруг только тьма.
Я желаю всем радости и мира!