Римско - католическая Церковь на севере Кузбасса
Велик мир у любящих закон Твой, и нет им преткновения. Пс 118,165

О храме в с. Бороковка, его архитекторе и настоятелях….

План храма в с.Бароковка

      Село Бороковка, что находится в центре Тяжинского района, в северо-восточной части Кемеровской области, граничащей с соседней Томской областью, было основано в конце ХIХ - начале ХХ века переселенцами-католиками, по национальности поляками, латышами и латгальцами. В течение почти 30 лет это село было центром духовной религиозной жизни живущих в этом районе католиков, основавших свои крестьянские хозяйства на выделенных для переселенцев землях.

       Если верить архивным документам, в 1914 г. численность прихожан Бороковского католического прихода Томского деканата достигала десяти тысячам человек, а еще раньше, 18 января 1906 года была освящена католическая церковь во имя свв. Михаила Архангела и Николая Чудотворца.[1] Из других архивных источников узнаем, что разрешение на возведение храма в Бороковском было дано МВД в 1901 году. В августе 1904 года уже составленный проект храма и смета на его строительство были отправлены томским куратом Иосифом Демикисом в губернское Строительное отделение для утверждения.[2] Очень быстро, всего через пять дней, 17 августа 1904 г. представленные проект Бороковского храма и смета на его возведение были в Томске губернским Строительным отделением одобрены и утверждены.[3] Как информировал позднее Мариинский уездный исправник Оржеховский, затраты на строительство храма составили 10 тысяч рублей, а вот какая сумма была ассигнована на его постройку ему было неизвестно.[4]

       К сожалению, в нашем распоряжении находится не так много архивных документов, позволяющих проследить историю строительства этого храма, но известны имя автора проекта храма и сделанный им эскизный проект, а также имена первых настоятелей Бороковского прихода.  

      Если судить по сохранившемуся эскизному проекту храма, то он был выполнен также как и храм в Мариинске в неоготическом стиле, но, однако все же отличался от храмов на станциях Мариинск и Тайга.

      Сохранившийся проект позволяет увидеть иную форму плана, иной силуэт башни - колокольни и более богатое декоративное убранство костёла. Западный прируб здесь шире основного сруба, с обеих сторон от главного входа показаны лестницы на колокольню. На плане отмечены шесть печей, четыре в основной и две в алтарной частях храма. На фасадах соответственно прорисованы печные трубы. С южной и северной частей алтарного прируба имеются входы с широкими лестницами.

      Основное пространство костёла освещают восемь высоких окон, по четыре с южной и северной сторон, а на видимых стенах апсиды в верхней части имеются круглые окна.

      Очень нарядно выглядят стены здания, участки которых архитектор с большим художественным вкусом заполнил различным рисунком обшивки: вертикальным в нижней части стен, горизонтальным – в среднем и «в ёлочку» - над окнами. Богатое убранство фасадов, особенно главного, дополняют изящные пилястры и резные декоративные панели центральной вертикали башни-колокольни...

      В нашем распоряжении нет сохранившейся фотографии храма в селе Бороковском хотя бы для того, чтобы сравнить эскизный проект автора и реальное его воплощение. Но, судя по воспоминаниям старожилов, храм был построен так, как и был задуман архитектором. Имя этого архитектора нам хорошо известно.

      Автором проекта Бороковского католического храма был известный томский архитектор и художник, уроженец Томска Викентий Флорентинович Оржешко.[5] Родился он 9 июля 1876 г. последним ребёнком в многочисленной семье польского дворянина, ссыльного участника Январского восстания 1863 г. врача Флорентина Оржешко и Люции Поцолуевской, дочери томского городового врача. Крещен по католическому обряду в Томском костеле куратом Иустином Захаревичем двойным именем «Викентий - Петр». В Томске прошло его детство, учеба в Реальном училище, затем последовали годы учебы в Высшем художественном училище Санкт-Петербургской Академии художеств на отделении зодчества (в мастерской Л.Н. Бенуа).

       В 1902 году после завершения образования Викентий Оржешко возвратился в свой родной город и последующие 12 лет своей творческой жизни посвятил Томску. Хорошо известен в Томске как архитектор и преподаватель Технологического института, общественный деятель, гласный Томской городской Думы и активный член польской общины, лидерами которой в течение долгих лет были его родители.

      По проектам Оржешко в Томске в 1902-1913 гг. было построено много жилых и общественных построек из камня и дерева. В дереве Оржешко спроектировал и построил особняки по Черепичной и Солдатской улицам (сейчас ул. Кузнецова, 17 и  ул. Красноармейская, 68 - так называемый “Дом с драконами”, ставший своеобразной визитной карточкой старинного сибирского города, растиражированного во многих иллюстрированных изданиях, фотоальбомах, открытках и картинах местных художников.

       Наряду с должностью преподавателя рисования и черчения в Технологическом институте в 1905-1914 гг., Викентий Оржешко занимал одно время также должность архитектора при Томской Духовной консистории и как епархиальный архитектор занимался проектированием и надзором за строительством в Томской губернии множества православных храмов. В их числе спроектировал и построил в 1904 году на территории Богородице - Алексеевского мужского монастыря в стиле “русского классицизма» часовню на могиле старца Федора Кузьмича, по легенде российского императора Александра I. Предположительно, Викентий Оржешко был также автором проекта краснокирпичной готической часовни во имя Св. Антония, возведенной в 1911 г. на польском кладбище Томска, где был погребен в 1905 году его отец. В последующие годы эти оба памятника храмового зодчества авторства Викетия Оржешко в начале 1930- х годов были снесены (часовня старца Федора Кузьмича восстановлена в 2002 году). 

     Викентий Оржешко неоднократно участвовал в проводимых в России архитектурных конкурсах и занимал призовые места. Так, в конкурсе на проект здания исторического музея в Петербурге в 1908 г. получил IV премию, театра в Ярославле в 1908 г. -III премию,  народного дома в Томске в 1910 г.-II премию, торгового корпуса в Омске в 1912 г.- II премию, здания управления железной дороги в Омске в 1912 г. – I премию.

    Таким образом, говоря о Викентии Оржешко, мы можем констатировать, что вклад этого человека в создание неповторимого архитектурное облика Томска был значителен, как огромна его заслуга в становлении художественного образования и просветительства в г.Томске, требующая дальнейшего изучения. В то же время, несмотря на ряд предпринятых усилий, к огромному нашему сожалению пока не удалось обнаружить сведений о его дальнейшей судьбе. Известно только, что в 1914 году накануне начала войны Викентий Оржешко “выехал на службу” в Могилев, где его следы теряются.

      Первым настоятелем Бороковского прихода был томский викарий, ксендз Михаил Олехнович (1825-1902), бывший член Виленского сообщества уставных каноников, уроженец Дрисенского уезда Витебской губернии. В 1863 г. ксендз Олехнович был выслан в Томскую губернию в административном порядке без лишения духовного сана по подозрению в участии в восстании. Первоначально жил в Бийске, куда прибыл в 1866 году, через два года был переведен в Томск. Подавал прошения о возвращении на родину, но получил отказ. В 1874 году был освобожден от надзора полиции и стал совершать богослужения. В 1882 году с назначением на пост томского настоятеля Валериана Громадского стал при нем исполнять должность викарного священника. Как писал в своих воспоминаниях А. Мачеша, «…ссыльный ксёндз Михаил Олехнович, принадлежа к ордену регулярных каноников, согласно манифеста Александра III исполнял обязанности викарного священника при Громадском. Оба неплохо дополняли друг друга. Ксендз Олехнович, родом из Витебщины, привыкший к общению с людьми окраины, особенно с латышами, посредством контактов и проповедей, лучше всего подходил для этой категории людей…».[6]  Как далее пишет Мачеша, Олехнович «в последние годы жизни был настоятелем построенного на собственные средства костёла в деревне Бароковке,…тем самым показав пример для добра соотечественников, прихожан-латышей…».[7] Умер о. Михаил Олехнович, уже находясь в преклонном возрасте, 27 декабря 1902 г. в селе Боготоле, где проживал. Похоронен на католическом кладбище Томска куратом Иосифом Демикисом и товарищем по ссылке ксендзом Казимиром Скибневским.[8]

       После Олехновича настоятелем Бороковского прихода был священник Марцелий Шварась (Шварас) (1872 - ?) Известно, что в 1899 г. он окончил ДС в Санкт-Петербурге и был рукоположен. Начал службу 1900 г. в должности викария католического прихода г. Перми, с 1905 года – настоятель Бороковского прихода. Судя по записям в метрических книгах, его служба в Бороковском приходе прослеживается до 1920 года. О том, что у него все эти годы в приходе было много работы, свидетельствуют записи в костельных метрических книгах. Так, например, в 1906 г. он окрестил 273 новорожденных и обвенчал 59 новобрачных семей; в 1911 г. – окрестил уже 494 младенца и обвенчал 104 супружеские пары. Всего же в период 1906-1918 гг. ему пришлось окрестить 4367 младенцев и совершить 907 обрядов венчания. Последняя запись о венчании в метрической книге прихода сделана рукой о. Марцелия 8 марта 1920 года.[9] В дальнейшем метрические книги из ведения костела были изъяты, но о. Марцелий, судя по всему, все ещё продолжал здесь служить. В конце 1920 – х он был арестован, отправлен в Иркутскую тюрьму,[10] где и скончался (точная дата смерти неизвестна).[11]

        Возвращаясь к истории Бороковский прихода в 1920-е - начало 1930-х годов, следует отметить, что он ещё по-прежнему был обширным, охватывая многие деревни, разъезды, посёлки и хутора, лежащие от Бороковского поселка на 40-50 километров. В настоящее время этих селений (Васильевки, Успенки, Сергеевке, Пеньковки, Ильинки, Малиновки, Поперечки, Сосновки, Черниговки и др.) уже не найдёшь на карте – исчезли с лица земли в 1930-е годы при коллективизации, а также в 1960-е  как «неперспективные».

         Как вспоминают старожилы, нынешние прихожанки Тяжина сёстры Быструшкины: Елена (1928 г.р.) и Бронислава (1921 г.р.), рождённые в Пеньковке, а крещённые в Бороковке, уроженка д. Михайловка Алла Владимировна Ершова (1930 г.р.), католический храм в Бороковке был центром духовно - религиозной культуры. Особенно старожилам Бороковки запомнились праздники: «Рано утром на лошадях со всей округи приезжали верующие, повозки были разноцветно украшены. Каждый старался приехать пораньше, чтобы занять в Церкви место. Людей набиралось так много, что не все могли войти в церковь и стояли на улице. Перед костёлом были сделаны большие резные ворота, они всегда были красочно украшены и всегда были открыты. Считалось, что это были ворота священника, он через них он проезжал в костёл. Из прихожан сквозь эти ворота проходили только самые набожные и богомольные. У Церкви была коновязь, где привязывали лошадей приезжавшие на службу прихожане из соседних деревень..». Елена вспоминает, что сами, когда были детьми, часто пешком ходили из Пеньковки в Бороковский костел. У их отца Ермак Иосифа Петровича были хорошие кони, и он привозил в Пеньковку ксёндза, если кто заболеет. Иосиф Петрович Ермак и Виктория Андреевна Бобович венчались в 1914 году в Бороковском костёле.

        Сёстры Барановы Анна Мартыновна (1926 г.р. ) и Нина Мартыновна ( 1930 г.р.), которых крестили в Бороковском костёле, вспоминают, что в Церкви был орган - фисгармония и женский хор из голосистых жительниц Бороковки:«Когда мы были детьми, нам очень нравилось приходить в костёл, смотреть на убранство, на иконы. Особенно нам нравилось слушать церковный хор. Мы ходили за певчими и слушали, как они поют жалостливые песни и плакали. Католиков хоронили на местном Бороковском кладбище, и мы не пропускали ни одни похороны…».

       «Позднее, перед войной, - вспоминают сестры Барановы, - были какие-то выборы, и в костёле сделали пункт для голосования, а уже где-то в 1939-1940 г. приехали большие машины, на которые погрузили разобранный по брёвнышкам костёл, и увезли эти бревна в районный центр Тяжин, где был из них построен дом культуры. Мы плакали, когда его разбирали, мы просили, чтобы хотя бы иконы оставили. Иконы бросали на землю и топтали их ногами, всё крушили и ломали. Особенно запомнились своей жестокостью по отношению к иконам жители Бороковки братья Николай и Денис Новосёловы. Долго мы ходили на место, где стоял костёл, и поливали его слезами. Обрывали крапиву, ведь не должна расти крапива, где стоял храм, это священное место. Затем на этом месте была построена школа и рядом детский дом, куда после войны были привезены дети из блокадного Ленинграда».[12]

     Анна Мартыновна была учительницей начальных классов в Бороковке и рассказывает, что за учителями особенно строго следили и не разрешали в домах держать иконы. Были частые проверки домов, проверяли, есть ли в доме иконы. Но люди друг друга предупреждали, когда уполномоченные шли с проверкой. Мама Анны Мартыновны была очень набожна и, несмотря на то, что дочь была учительницей, в доме висели иконы. Анна Мартыновна вспоминает, как она упрашивала маму, чтобы та спрятала иконы, пока не пройдёт проверка. Еле-еле маму уговорив, они завернули в платки иконы, спрятали их, а после опять повесили на место, где и положено было им висеть.

     Дополняя их воспоминания, Елена и Бронислава Быструшкины уточняют, что, несмотря на преследования и когда иконы и кресты были спрятаны, верующие тайно собирались по домам и молились. В основном собирались родственники друг у друга, боялись, чтобы кто не выдал. К Брониславе, когда не было священника, часто люди обращались, чтобы она крестила детей. Елена вспоминает, как она с сестрой Брониславой и с подругами Милей Барановской, Альбинкой Богомазовой, Юзефкой Нечай и Валей Новицкой ходили тайно по домам, в которых умирали католики и пели песни «на отпевание».

     Воспоминания старожилов о том, что религиозная жизнь в этом районе не прекратилась, подтверждают также строки областного уполномоченного по борьбе с религией, дающего анализ религиозного состояния Кемеровской области за 1953 год: «…В районе, в селе Бороковка, также проживают верующие католики, до 1934 года они имели костел. Проверить их деятельность не представилось возможным. Из бесед с руководителями района видно, что во время религиозных праздников верующие католики собираются по квартирам и совершают религиозные обряды…».[13] 

      Шли годы, а верующие по - прежнему собирались по праздникам небольшими группами на квартирах помолиться Богу и верили, что придёт время, когда будут восстанавливаться храмы, они спокойно будут молиться Богу и когда-нибудь все же смогут увидеть у себя настоящего католического священника.

     Произошло это только в 1997 году. Первым священником, посетившим Тажинский район и встретившийся с ними стал о. Дариуш Лысаковский… 

[1] Directorium divini officii et missarum pro Archidioecesi Mohiloviensi nec non pro Dioecesi Minscensi in a. D.1915, Petrograd 1914,cz. 2:Hierarchia ecclesiastica, S.145-191.

[2] ГАТО.Ф.3.Оп.41.Д.716.Л.1.

[3] Там же.Л.3-3об.

[4] ГАТО.Ф.3.Оп.77.Д.128.Л.14А.

[5] Ханевич В.А. Томский зодчий Оржешко // Территория согласия. 2003. № 2. С.27.

[6] Dzieje Kolonii Polskiej w Tomsku 1604 - 1900. Przeszłość .nr. 7. 1934 r. S.109.

[7] Там же.

[8] ГАТО.Ф.527.Оп.1.Д.398.Л.101об.

[9] Подсчитано Шейко Г.А. по: ГАКО.Ф.Д-60.Оп.4.Д Д.319,320,442,522, Оп.6.Д.155.

[10] По другой версии, тогда же погиб под пытками в Красноярской тюрьме.

[11] Dzwonkowski Roman SAC. S.467-468; Следственное дело № 27// Архив ЦГАОО Украины; Книга памяти. Мартиролог Католической церкви в СССР. С.189.

[12] Воспоминания записаны в 2009 г. Шейко Г.А.

[13] ГАКО.Ф.П.-75.Оп.7.Д.73.Л.77.

 

 


Календарь
11 - 2018
Во По Вт Ср Че Пя Су
  01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

Мы советуем